№ 20

В тихом, вечно светящемся, как нейронная компьютерная сеть, поле происходит вечное движение. Миг отмеряется числом колебаний атмосферы; сине-красные фонарики мерцают, изредка, в моменты особого экстаза работая в полную мощность. Время не идёт здесь: оно растворено в бесконечности этого поля и в мерцающем свете, который хочет поглотить, а затем разверзнуться, выплеснув молнию энергии.

Но иногда время здесь всё же появлется — недвижимое, как твердая скала, остановившееся изваяние. В такие моменты поле пустеет и становится просто сборищем городских фонариков, которые недвижно застывают на своих цветочных стебельках. Невозможно передать словами, что происходит в тот момент на поле; можно лишь погрузиться в черноту, висящую над ним, посмотреть сверху, а затем спуститься обратно и незаметно раствориться в нем, став одним из полевых цветов. Тогда всё возродится вновь, и вновь это поле будет бесконечно тихо генерировать энергию.

Для того, чтобы дать полю себя поглотить, нужно на нём оказаться. А чтоб попасть на него — просто дать себе на него попасть, представив его и погрузившись в его образ.

Поле это — источник творчества. Оно как поезд, несущийся неведомо куда — только тихий, спокойный и приятно ограниченный. Оно будет существовать всегда. Главное — отыскать его на карте собственного подсознания.

Образ этот навеян мне извне, но всегда был внутри меня.

№ 19

Жизнь — это дорога, которая никогда никуда не приведёт. Никто не знает, бесконечна ли она и, если нет, есть ли что-нибудь в конце — или там просто беззвучная пустота.

Пока ты на дороге, ты жив. И единственное, что имеет смысл — идти по этой дороге. Идти вперёд или, остановившись, любоваться видом — потому что пройденным ты уже любовался.

И не нужно думать, из чего сделана эта дорога, кто её сделал, зачем и когда. Ответ на любой из этих вопросов даёт любая религия, даже та, что называется наукой. Только вот всё это — неважно. Важно одно-единственное: пока ты на дороге, ты жив. Жив, увы, даже если любуешься уже до дыр облюбованным.

№ 18

На улице — последний осенний день апреля. Дождь уныло стучит по Москве уже восьмой час, изредка перестукиваясь со звонками Вани С. Пять минут назад он орал на весь дом о том, что я опять, чёрт возьми, постоянно сплю, а сейчас уже сидит у меня на диване с компьютером и, продираясь сквозь чащу дружественности интерфейса, заказывает доставку пиццы. Пицца и сон превратились в культ, потому что других вариантов нет. Или наоборот?

За окном привычно горит огнями Москва-сити, создавая ощущение, что всё вокруг — какой-то странный сон, в котором происходит бесконечный день сурка. Сегодня Москва-сити горит. Вчера горела. И завтра будет гореть. Отличие лишь одно: возможно, завтра таки наступит настоящая майская весна.

Пицца и сон превратились в культ. Но завтра этот культ уступит место новому — культу весны. И Москвы-сити.

№ 17

Погода сегодня целый день швыряется в нас градом и ясным небом вперемежку. Но мы не жалуемся. Откуда-то, вероятно, из прогноза, мы знали, что так и будет, и налетевшая с утра буря вкупе с совершенно чистым небом через каких-то сорок минут не показались нам выдающимися. Стали лишь поводом написать этот пост да поразмышлять, не опять, а снова.

Контраст — вот главное мерило человеческих чувств, эмоций, переживаний и ощущений. И вообще, наверное, главное мерило человека — как существа, как мыслящей машины и как полутораметрового царя зверей без царя в голове. Если мы видим белую меловую точку на чёрной доске — мы заявляем об этом; стоит этой же точке появиться на бледно-серой стене — и заметит её только самый странный. Самый непонятый, самый «не от мира сего» и самый внимательный из всех. А погода — она так, между делом. Повод провести ещё одну аналогию, и только.

Переменно облачный закат за окном.

№ 16

Календарно — последний час нынешней зимы. Последнее время всячески противлюсь привязыванию всего к срокам, ведь календарь — не больше чем система отсчёта, но сейчас вдруг захотелось.

Раз уж зима календарём завершена, пора раскрепощаться, распрямляться и вновь виснуть под тяжестью перемен, которые поначалу кажутся лёгкими. Жить, жить каждую секунду осознанно, вплоть до осознания собственного засыпания. Стремиться к недостижимому, зная, что стремишься к достижимому. Видеть во всём прекрасное, жить, жить и счастливить себя, а если получится — и не только.

И среди всей этой жизни не забывать здраво, что для весны всё же объективно мало календарности: весна самостоятельна. А мы — нет. И каждую зиму-весну-осень всё-таки подводим итоги, разрывая камнями сбалансированный жизненный поток.